Три превращения духа называю я вам…


     «Три превращения духа называю я вам: как дух становится верблюдом, львом верблюд и, наконец, ребенком становится лев.
      Много трудного существует для духа, для духа сильного и выносливого, который способен к глубокому почитанию: ко всему тяжелому и самому трудному стремится сила его.
      Что есть тяжесть? - вопрошает выносливый дух, становится, как верблюд, на колени и хочет, чтобы хорошенько навьючили его.
      Что есть трудное? - так вопрошает выносливый дух; скажите, герои, чтобы взял я это на себя и радовался силе своей.
      Не значит ли это: унизиться, чтобы заставить страдать свое высокомерие? Заставить блистать свое безумие, чтобы осмеять свою мудрость?     Или это значит бежать от своего дела, когда оно празднует свою победу? Подняться на высокие горы, чтобы искусить искусителя?
      Или это значит: питаться желудями и травой познания и ради истины терпеть голод души
      Или это значит: больным быть и отослать утешителей и заключить дружбу с глухими, которые никогда не слышат, чего ты хочешь?
      Или это значит: опуститься в грязную воду, если это вода истины, и не гнать от себя холодных лягушек и теплых жаб?
      Все самое трудное берет на себя выносливый дух: подобно навьюченному верблюду, который спешит в свою пустыню, спешит и он и свою пустыню.
      Но в самой уединенной пустыне совершается второе превращение: здесь львом становится дух, свободу хочет он себе добыть и господином быть в своей собственной пустыне.
      Своего последнего господина ищет он себе здесь: врагом хочет он стать ему и своему последнему богу, ради победы хочет бороться он с великим драконом.
      Кто же этот великий дракон, которого дух не хочет более называть господином и богом? «Ты должен» называется великий дракон. Но дух льва говорит: «Я хочу».
      Чешуйчатый зверь «ты должен», искрясь золотыми искрами, лежит ему на дороге, и на каждой чешуе его блестит, как золото «ты должен».
      Тысячелетние ценности блестят на этих чешуях, и так говорит сильнейший из драконов: «Ценности всех вещей блестят на мне».      «Все ценности уже созданы, и каждая созданная ценность — это я.  Поистине „я хочу» не должно более существовать!» Так говорит дракон.
      Братья мои, к чему нужен лев в человеческом духе? Чему не удовлетворяет навьюченный зверь, воздержанный и почтительный?
      Создать новые ценности — этого не может еще лев; но создавать свободу для нового созидания — это может сила льва.
      Завоевать себе свободу и священное нет  даже перед долгом — для этого, братья мои, нужно стать львом.      Завоевать себе право для новых ценностей — это самое страшное завоевание для духа выносливого и почтительного. Поистине оно кажется ему грабежом и делом хищного зверя.
      Как свою святыню любил он когда-то «ты должен»; теперь ему надо видеть даже в этой святыне произвол и мечту, чтобы добыть себе свободу для любви своей: нужно стать львом для этой добычи.
     Но скажите, братья мои, что может сделать ребенок, чего не мог бы даже лев? Почему хищный лев должен стать еще ребенком?
      Дитя есть невинность и забвение, новое начинание, игра, самокатящееся колесо, начальное движение, святое слово самоутверждения.
     Да, для игры созидания, братья мои, нужно святое слово утверждения: своей воли хочет теперь дух, свой мир находит потерявший мир.
     Три превращения духа назвал я вам: как дух стал верблюдом, львом верблюд и, наконец, лев ребенком».

      «…Много раз читал я этот отрывок своим ученикам и пациентам и каждый раз был глубоко взволнован. В аудитории наступало какое-то особое молчание, нечто вроде нирваны. И мне уже не надо было долго объяснять, что такое Родитель, Взрослый и Дитя. Становилось ясно, какого дракона вырастил каждый в самом себе, что необходимо мужество льва, чтобы убить этого дракона, чтобы сказать самому себе: «Долой „ты должен», да здравствует „я хочу»!» и найти свой мир…» (М.Литвак)
Обсудить у себя 0
Комментарии (1)
Дух льва Глобализация под эгидой капитала для Запада это, безусловно, установление мировой гегемонии где организующая и направляющая роль хозяина принадлежит авторскому праву запатентовавшему способ эксплуатации жизненной мотивации и требующего ценности жизненного порядка сконцентрированные в производительности труда усилий всего мира в замен инфляционных денежных издержек увеличения денежной массы – билета на право обладания жизнью и эквивалента успеха открывающего дорогу в рай. Так уНицше навьюченный верблюд – это только первая стадия созревании Духа. Что есть тяжесть? – спрашивает Дух в поисках своей цели и точки опоры, пронизывающей пространство и время чтобы сдвинуть Землю со своей оси. Но находит для себя лишь труд использования абсолюта жизни для создания материальных благ власть имущих. Но для себя оставаясь в пустыне независимости от всех этих материальных благ, Дух обнаруживает свою свободу и перерождение. Свобода вскармливает в нем Льва! Льва жаждущего освобождения от гравитации тяжести материала. Что есть ценности жизни? – задается вопросом свобода льва. И какова цена приобретения этих ценностей? Желание быть свободным становится кровожадным вожделением неистового усилия добыть себе свободу у ограничивающих право Духа. При этом дракон использования Духа становится врагом ему. «Все ценности уже созданы и каждая созданная ценность – это я» — говорит дракон.  Каждая чешуйка обозначает разложение усилия Духа на ценности обладания, и только такие конвертируемые рыночные ценности отчуждения силы представляют объективную реальность дракона. Дух мешает его власти над жизнью, ибо служит не материальным ценностям,  а духовным абсолютам права самой жизни. Духу нужен абсолют, чтобы служить его вечности. Во власть содержащем контексте искусного театра дракона жизнь без духа и без права нужна ему как средство производства материальных ценностей. Дух же  – это ценность власти свободы над временной выгодой. Свобода силы, не покидающей формообразующее содержание жизни.  Силу духа может породить только свобода мотивации жизни. Дракон есть Левиафан расщепления Духа, отбирающий у него его родину, абсолют вместе с его силой права представлять собой ценности жизни. Что сможет бессилие духа, оплачивая по счетам: «ты должен»? Бессилие порождает отчаяние неистовой игры со смертью. Бессилие революционной кровожадности льва перед властью тоталитарного порабощения свободы драконом, расщепляющего Дух жизни на свои ценности, преодолевает ребенок – третье и последнее перерождение Духа. Ребенок являет чистоту мотивации жизни, неподдельность обличающую власть дракона. Он не требует жертв на свой алтарь и этим являет благодать миру. Мотивация «ты должен» убивающая силу абсолюта в своем времени порождает раба использования материальными ценностями. Нужно низвергнуть этих богов сосущих из тебя субъективный дух свободы и открыть для себя абсолют, точку опоры мотивации жизни. Искусство боголепия организует собой фон ложных ценностей. Необходимо открыть для себя истинные ценности партии жизни! Только так сознание преодолевает в себе крах объективной реальности и открывает для себя свободу жизни, свободу души в царствии Духа. Материализму чужда объективная реальность духа жизни, поэтому он использует только  то, что рационально. Все что по-детски иррационально – вредит ему. Если мотивацию льва можно поставить на службу мотивации дракона, то мотивация иррациональности представительства жизни есть столкновение антагонизмов метафизики возможности в организации структуры бытия. Так младенцами войдете в Царство Божие, ибо останетесь чисты для мотивации жизни как слеза. Младенец мотивационно чист и в этом его неподдельность независимость от формообразования, матрицы формальной состоятельности ценностей распределяющей свободы возможностей согласно власти обладания жизнью, исчерпывающим силу своей властности отведенным для него временем. Служение ценностям своего времени исключает служение аксиологическому пространству абсолюта жизни. Бог живет в свободе субъекта и этим отражает меру рабского состояния его души. Oksin
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: